Главная


Меню сайта
Форма входа



   
19. Об интеллектуалах

Расчетливые люди достойны презрения. Это объясняется тем, что расчеты всегда основываются на рассуждениях об удачах и неудачах, а эти рассуждения не имеют конца. Смерть считается неудачей, а жизнь — удачей. Такой человек не готовит себя к смерти и поэтому достоин презрения. Более того, ученые и подобные им люди за умствованиями и разговорами скрывают свое малодушие и алчность. Люди часто не видят этого.

(Книга Первая)

В век «Хагакурэ», судя по всему, не было людей, которых сегодня принято называть «интеллигенцией». Однако в мирное время их прототипы из числа конфуцианцев, ученых и самих самураев уже тогда начали формировать это сословие. Дзете просто называет таких людей «расчетливыми». Одним этим словом он обозначает порок, который всегда скрывается под личиной рационализма и гуманизма. В соответствии с логическими измышлениями, жизнь — приобретение, а смерть — потеря. Если рассуждать рационально, разве может смерть принести счастье?

Человек, исповедующий идеалы гуманизма, склонен считать очень важными свои убеждения, под которыми зачастую скрываются недостатки его личности и необоснованность его субъективной точки зрения. Дзете постоянно критикует расхождение между своей субъективностью и гуманистической философией. Философия основывается на расчетах, в которых жизнь считается приобретением, а смерть — потерей.

Поэтому тот, кто за разговорами и умствованиями скрывает тщедушие и алчность, обманывает не только других, но и себя.

Даже в соответствии с современным гуманизмом, герой — это тот, кто ставит на карту свою жизнь во имя других. Однако в своей дегенеративной форме современный гуманизм используется для того, чтобы за сочувствием ближнему скрыть глубинный страх перед смертью и корыстолюбие человека, который намеревается использовать свои рассуждения для достижения эгоистических целей. Вот что Дзете называет тщедушием.
20. Стремление к смерти

Противоположностью философского обмана, описанного в предыдущем пункте, является открытость чистому действию и спонтанная деятельность без поддержки аб-страктных принципов преданности даймё, почитания родителей и так далее. Дзете не просто исповедует фанатизм. Его идеалом является чистая форма действия, которая изначально содержит в себе добродетели преданности хозяину и почитания родителей. Самурай не может предсказать, будут ли его действия преданными и почтительными, ведь поведение не всегда удается спрогнозировать. Здесь будет уместным процитировать отрывок, называемый «Путь Самурая — это стремление к смерти».

Господин Наосигэ говорил: «Путь Самурая — это стремление к смерти. Десять врагов не совладают с одержимым человеком». Здравый смысл никогда не совершит ничего подобного. Нужно стать безумным и одержимым. Ведь если на Пути Самурая ты будешь благоразумным, ты быстро отстанешь от других. Но на Пути не нужно ни преданности, ни почитания, а

нужна только одержимость. Преданность и почитание придут вместе с ней.

(Книга Первая)

У этого анти-идеализма, анти-интеллектуализма, если вы изволите так его назвать, есть свои слабые стороны. В то же время, у идеализма и интеллектуализма также есть очень серьезный недостаток, который состоит в том, что перед лицом опасности человек не проявляет смелости. Однако действия человека будут идеальными, когда в них присутствует разум, когда рассудок, подобно инстинкту, становится естественной движущей силой поведения. В приведенном отрывке особенно важна строка: «Преданность и почитание придут вместе с одержимостью». Ведь Дзете верит не в простой фанатизм или анти-идеализм, а в спонтанную гармоничность чистого действия. Согласно этой теории, Бог с самого начала сотворил мир совершенным.
21. Слова и дела преображают сердце

Распространенной ошибкой наших дней является вера в то, что слова и дела являются проявлением совести и философии, которые в свою очередь являются продуктами ума, или сердца. Однако мы заблуждаемся, когда верим в существование сердца, совести, рассудка или абстрактных идей. Так, для людей наподобие древних греков, которые верили только в то, что могли увидеть своими собственными глазами, этот невидимый ум, или сердце, вообще не существовали.

Таким образом, чтобы иметь дело со столь неопределенной сущностью, как ум, или сердце, человек должен судить только по внешним проявлениям, каковыми являются слова и действия. Только тогда он сможет понять, откуда взялась эта сущность. Вот что говорит нам Дзете. Он также

предостерегает нас против того, чтобы делать тщедушные заявления даже в дружеских беседах. Трусливые слова проникают в сердце и делают его малодушным. К тому же, услыша эти слова от человека, люди могут подумать, что он — трус, а это еще хуже, чем быть трусом на самом деле. Любая незначительная оплошность в слове или деле может разрушить всю нашу философию жизни. Эту суровую истину принять нелегко. Если мы верим в существование сердца и желаем защитить его, мы должны следить за всем, что говорим и делаем. Так мы можем взрастить в себе сильную внутреннюю страсть и проникнуть в недосягаемые глубины своего естества.

Воин должен быть внимателен в своих действиях и не допускать даже незначительных оплошностей. Более того, он должен быть внимателен в подборе слов и никогда не говорить: «Я боюсь», «На твоем месте я бы убежал», «Это ужасно!», или «Как больно!». Таких слов нельзя произносить ни в дружеской беседе, ни даже во сне. Ведь если проницательный человек слышит от другого такие высказывания, он видит его насквозь. За своей речью нужно следить.

(Книга Первая)
22. Личное продвижение

Хотя может показаться, что Дзете рекомендует умереть как можно раньше, он ценит людей, доживших до преклонных лет. Он указывает на то, что сила и действия человека не всегда достигают кульминации, когда он становится мастером в каком-то деле. Так происходит потому, что служба имеет для самурая два смысла. Первый смысл в том, чтобы отдать свою жизнь за даймё, а второй в том, чтобы служить клану в практических делах. Интересным аспектом «Хагакурэ» является то, что эта книга высоко ценит и решительные действия, и профессионализм, которые обычно считаются независимыми качествами. Дзете видит в них два типа способностей, различающихся между собой не качеством, а возрастом индивида. Это можно назвать практической стороной «Хагакурэ».

Если молодой человек быстро получил признание, он не будет хорошим слугой для своего хозяина. Каким бы способным он ни был от рождения, в молодости его достоинства сполна не проявляются. Только к пятидесяти годам человек проявляет все, на что он способен. Он должен поступать так, чтобы люди видели, что даже если его продвижение было замедленным, это произошло потому, что он очень добросовестно относился к службе. И хотя будут люди, которые преуспеют раньше такого человека, в конце концов у него будет самая хорошая репутация.

(Книга Первая)
23. Еще один совет об отношении к слугам

В ваке о генерале Ёсицунэ говорится: «Генерал должен часто говорить с рядовыми солдатами». Люди, которые служат в имении, тоже должны быть готовы полностью посвятить себя служению. Не только в необычных обстоятельствах, но и в повседневной жизни нужно говорить им: «Как хорошо ты служишь мне», «В этом деле ты был очень внимательным», «О, да ты настоящий ветеран!» Такие замечания очень важны.

(Книга Первая)
24. Духовная концентрация

Читателю может показаться, что этот пункт полностью противоречит пункту 27,

однако это не так. Дзете подчеркивает, насколько важно сосредоточить всю свою энергию на Пути Самурая, и в то же время он презирает «исполнительские искусства» (гэйно) как глупое времяпрепровождение и не советует нам заниматься ими. Словосочетание «исполнительские искусства» используется в «Хагакурэ» в значении, которое несколько отличается от современного.

В самом широком смысле этот термин означает технические достижения и включает в себя все то, что в наши дни называется наукой. Дзете говорит, что самурай — это целостный человек, тогда как человек, поглощенный техническими умениями, неизбежно превращается в «функциональное звено», в винтик машины. Тот, кто всецело посвящает себя Пути Самурая, не занимается каким-то одним искусством и поэтому не скатывается до состояния «функционального звена». Самурай должен выполнять свой долг и стремиться к совершенству. Поэтому его поведение в любой ситуации должно быть образцом того, как нужно действовать на Пути Самурая. Когда самурай внутренне готов к тому, чтобы взять на себя заботу о своем клане, когда он полностью отдается своей работе, он перестает быть «функциональным звеном», а олицетворяет весь Путь Самурая. Такому человеку не нужно бояться, что он станет винтиком в социальной машине. Но человек, который живет во имя своего технического мастерства, не может сполна выполнить свою социальную роль. Он может лишь выполнять одну функцию — особенно, в нашем технологическом обществе.

Если самурай, который не достиг еще целостного человеческого идеала, увлекается каким-то искусством, весь его идеал будет поглощен одной этой функцией. Дзете предостерегает нас против этого. Его образ идеального человека — это вовсе не специалист, выполняющий одну функцию. Целостный человек, по мнению Дзете, не нуждается в мастерстве. Он олицетворяет дух, действие и фундаментальные принципы всех искусств. В этом, надо полагать, смысл следующего отрывка.

Плохо, когда преданность одному идеалу подменяется верностью двум другим. Когда человек шествует по Пути Самурая, он не должен искать других идеалов. То же самое касается самого Пути. Поэтому неправильно изучать Путь Конфуция или Путь Будды и говорить, что это — Путь Самурая. Если человек понимает это, он будет слушать проповеди о других Путях, но при этом с каждым днем все больше постигать свой собственный.

(Книга Первая)
25. Язык мирной эпохи

Тот, кто во время войны использует грубые и мужественные слова, приличествующие военному времени, а в мирное время — слова, приличествующие мирному времени, не является самураем. Для самурая важно поддерживать логическую последовательность, и если он смело высказывается на войне, в мирное время он должен высказываться так же смело. Этот принцип подтверждает идею, выраженную в пункте 21, согласно которой слова и действия меняют глубинное естество человека.

Для самурая, когда бы он ни говорил, важно каждое слово. Ведь одно слово дает возможность поведать о воинской доблести. В мирные времена слова выявляют смелость человека. В беспокойные времена тоже, как известно, одного слова достаточно, чтобы заявить о своей силе или малодушии. Это одно слово — цветок сердца; это не просто звук, слетевший с уст.

(Книга Первая)
26. Ни одного слова о слабости

Этот отрывок основан на том же принципе, что и пункты 21 и 25:

Даже в случайном разговоре самурай не должен жаловаться. Он должен постоянно следить за тем, чтобы никогда не произносить слов, свидетельствующих о слабости. По одному невзначай сказанному слову можно судить о подлинной природе человека.

(Книга Первая)
27. Презрение к техническому мастерству

Мы уже обсуждали этот принцип в пункте 24.

Даже если человек, по общему мнению, преуспел в искусствах, он скорее всего обычный глупец. В силу своей ограниченности он сосредоточился на чем-то одном, не замечая ничего другого, и поэтому прослыл знатоком. Это — бесполезный человек.
28. Предоставление и получение моральных наставлений

Для японского общества очень характерна возрастная субординация, и поэтому в этой стране человек не может общаться на равных с людьми разных возрастов. Это верно касательно человеческих отношений не только в прошлом, но и в наши дни. Люди, которые в юности не прислушивались к советам старших, не смогут дать хороший совет молодым, когда сами будут в летах. Так начинается духовный «атеросклероз», который проявляется в сопротивлении социальным изменениям.

Довольно странно, что в Японии к голосу молодежи прислушиваются только в период

хаоса и смуты, а в мирную эпоху его не замечают. Общество почти не считается с молодежью. Выступления Красной Гвардии свидетельствуют об этом. Другим примером может быть использование в политических целях инициативы молодых японских офицеров накануне второй мировой войны. Только однажды в истории Японии идеи молодых послужили укреплению государства, — фактически, образованию нового государства. Это было в эпоху Мэйдзи.

Многие готовы давать советы, но мало кто прислушивается к ним. Еще реже встретишь человека, который с готовностью последует чужому совету. Как только человек достиг тридцатилетнего возраста, ему никто больше не дает советов. Поэтому он становится своенравным и корыстным. До конца своих дней он усиливает невежеством свою глупость, пока не станет полностью безнадежным.

(Книга Первая)

Здесь Дзете демонстрирует нам реалистичность своих представлений. Хотя он диктовал «Хагакурэ» в течение многих лет, он не забывал говорить: «Многие готовы дать совет, но мало кто прислушивается к ним».
29. Гармония и смирение

Снова Дзете противоречит сам себе. Сначала он громогласно отстаивает энергичность и предлагает любой ценой добиваться успеха, а затем восхваляет уравновешенность и смирение.

Если человек прежде всего заботится об интересах ближнего, у него не будет затруднений с соблюдением правил поведения. Если человек смиренно подумает о своем ближнем, даже в ущерб самому себе, каждая встреча с ним будет как первая и отношения никогда не ухудшатся.

(Книга Первая)

Когда Дзете дает нам практические советы, он часто откровенно противоречит себе. Но именно в этом и состоит необычное очарование «Хагакурэ».
30. Старость

Пока тебе не исполнится сорок лет, лучше не увлекаться рассуждениями, а преуспеть в активной деятельности. Если человеку исполнилось сорок, но в активной деятельности он не достиг того, к чему его обязывают возраст и должность, его не будут уважать люди.

(Книга Первая)

Речь идет об активной деятельности. Смысл этого отрывка в том, что действовать нужно в молодости. Однако, без активной деятельнсоти не обойтись и после сорока. Очевидно, образ человека, созданный Дзете, основывается на представлении о «силе».

Что такое сила? Сила — это умение устоять перед искушениями рассудка. Это способность не увлекаться рассуждениями. Дзете не раз терпеливо наблюдал за тем, как решимость действовать подвергается влиянию мудрости и рассуждений. Он видел много людей, которые теряют силу, когда достигают зрелого возраста. Тогда даже обретенные ими мудрость и здравомыслие оказываются ненужными. Здесь сокрыт утонченный парадокс. Если человек обретает мудрость только к сорока годам, в этом возрасте он еще должен обладать силой, чтобы использовать ее. Однако большинство из нас силой в этом возрасте уже не обладают. Дзете предупреждает нас об этом.
31. Превратности судьбы

Вот простой совет:

Тот, кто отчаивается или падает духом перед лицом неудач, ни к чему не

пригоден.

(Книга Вторая)

Поэтому не теряйтесь, если удача не на вашей стороне.
32. Тайная любовь

Я верю, что высшая любовь — это тайная любовь. Будучи однажды облеченной в слова, любовь теряет свое достоинство. Всю жизнь тосковать по возлюбленному и умере7пь от неразделенной любви, ни разу не произнеся его имени, — вот в чем подлинный смысл любви.

(Книга Вторая)

Непривычно слышать о «достоинстве» эмоции. Американский знаток японской литературы Дональд Кин в комментарии к книге Тикамацу о влюбленных-самоубийцах, пишет, что когда влюбленные принимают решение стать на митиюки (на путь смерти), их слова начинают звучать яснее, и сами эти люди, кажется, становятся выше ростом. Двое, которые до этого были обычными гражданами города, жалкие мужчина и женщина, запутавшиеся в своих личных и финансовых проблемах, внезапно достигают величия главных героев трагедии.

В наше время любовь напоминает страсть пигмеев. Достоинство любви никого не интересует, а невысказанной любви теперь вообще почти не встретишь. Любовь утрачивает свою силу; влюбленные теряют способность бороться с обстоятельствами; страсть не вносит поправки в общественную мораль. Так любовь утрачивает свой абстрактный смысл. И в то же время юноша

не находит радости в том, чтобы завоевать свою возлюбленную, и не грустит, если это ему не удалось. Это и неудивительно, ведь ему не доступен широкий спектр человеческих эмоций и способность идеализировать объект своей страсти. В результате объект тоже теряет достоинство. Любовь относительна, и если достоинства одной личности умаляются, в равной мере умаляются и достоинства другой. По всему Токио в наши дни процветают любовные романы пигмеев.
33. Эпикуреизм

Когда роман британского писателя Вальтера Пэйтера «Эпикуреец Мариус» (Walter Pater, «Marius the Epicurian») вышел в японском переводе под заглавием «Гедонист Мариус», этот сложный философский роман неожиданно стал бестселлером, потому что читателей привлекло его заглавие. Взяв за основу духовный мир молодого римского аристократа времен распространения христианства, Пэйтер тонко проанализировал философские взгляды Эпикура (древнегреческого философа, который исповедовал гедонизм). Пэйтер поведал нам об истории духовного развития молодого человека, который принял христианство. Эпикуреизм принято отождествлять с гедонизмом, но на самом деле от него один шаг до стоицизма.

Предположим, вы назначили свидание с девушкой и провели с ней ночь в гостинице. На следующее утро вы чувствуете себя немного уставшим, но идете на утренний сеанс в кинотеатр. Ваше самочувствие, когда вы, зевая, сидите в зале, в котором демонстрируется посредственный фильм, едва ли можно назвать гедонистическим. Ведь гедонизм подразумевает соблюдение строгих правил. Философия Эпикура отвергает плотский гедонизм, в котором удовольствие

заканчивается разочарованием, а удовлетворение приводит к духовной пустоте. Удовлетворение — враг удовольствия. Оно не дает ничего, кроме разочарования.

Поэтому Эпикур, как и другие философы киренской школы, считают удовольствие высшим принципом счастливой и добродетельной жизни. Цель удовольствия — атараксия (абсолютная безмятежность, приходящая с отказом от желаний). Эпикур также пытается устранить страх смерти, который не позволяет получать удовольствие: «Пока мы живем, смерть не имеет значения; когда мы умерли, мы больше не существуем, и поэтому нам не нужно бояться смерти». Здесь мы находим связь между философией Эпикура и гедонизмом Дзете Ямамото, ведь его философия смерти перекликается с эпикуреизмом и стоицизмом.

Воистину нет ничего, кроме подлинной цели настоящего мгновения. Вся жизнь человека есть последовательность мгновений. Если человек до конца понимает настоящее мгновение, ему ничего больше не нужно делать и не к чему стремиться. Живи и оставайся верным подлинной цели настоящего мгновения.

Людям свойственно опускать настоящее мгновение, а затем искать его, словно оно находится где-то далеко. Но никто, кажется, не замечает этого. Однако, если человек глубоко это осознал, он должен, не задерживаясь, переходить от одного переживания к другому. Тот, кто однажды постиг это, может об этом забыть, но он уже изменился и стал не таким, как все.

Если человек сполна понимает, что означает жить в настоящем мгновении, у него почти не останется забот. Преданность хозяину также содержится в настоящем мгновении. (Книга Вторая)
34. Эпохи

В этом отношении «Хагакурэ» тоже непоследовательно. Отмечая упадок культуры и развращенность молодых самураев, Дзете выступает в роли реалистического наблюдателя окружающего мира. Он делает глубокомысленный вывод о том, что человек должен знать не только недостатки, но и достоинства своей эпохи.

Говорят, что так называемый «дух времени» уходит безвозвратно. Постепенное рассеяние этого духа свидетельствует о приближении конца мира. Подобно этому, год состоит не только из весны и лета. То же самое верно и в отношении одного дня. Как бы страстно человек ни желал сделать мир таким, каким мир был сто, или больше лет тому назад, это невозможно. Посему важно научиться получать максимум из каждого поколения. Люди, привязанные к прошлому, часто совершают ошибки, потому что не понимают этого. С другой стороны, люди, знающие только традиции своей эпохи и не уважающие прошлого, слишком беспринципны.

(Книга Вторая)
35. Самурайская доблесть I

Молодых самураев следует наставлять в боевых искусствах так, чтобы каждому из них казалось, что он — самый смелый воин в Японии. В то же время молодые самураи должны внимательно замечать свои недостатки и быстро устранять их. Если человек не относится к боевым искусствам таким образом, он ничего не достигнет.

(Книга Вторая)36. Самурайская доблесть II

Самурай должен гордиться своей доблестью. Он должен быть исполнен решимости умереть смертью фанатика...

(Книга Вторая)
37. Еще раз о нигилизме

Нигилизм Дзете создает мир крайностей. Хотя Дзете превозносит энергичность и чистое действие, он также видит тщетность любого окончательного результата.

Однажды, когда мы с Цунэтомо вместе шли по дороге, он сказал: «Не похож ли человек на искусно сделанную куклу-марионетку? Человека смастерили на славу, потому что он может бегать, прыгать и даже разговаривать, хотя за ниточки его никто не дергает. Но не суждено ли нам рано или поздно быть гостями на празднике Бон? Воистину, все в этом мире — суета. Люди часто забывают об этом».

(Книга Вторая)
38. Косметика

Нужно всегда носить с собой румяна и пудру. Может случиться, что после отдыха или сна человек выглядит бледным. В таком случае следует нарумянить себе лицо.

(Книга Вторая)

В этом отрывке говорится, что самураи должны использовать косметику. Это может показаться неожиданным для тех, кто не понимает Пути Самурая. Такие люди могут подумать, что самурай ничем не отличается от современных молодых людей, которые заботятся только о своем внешнем виде. Так, даже в период Тайсё (1913—1925) популярное косметическое средство, называемое «помпейский крем», пользовалось большим спросом у молодых людей.

Однако, упоминая о румянах, Дзете имеет в виду совсем другое. Самурай должен выглядеть, как вишневый цвет, даже в час смерти. Перед тем, как совершить самоубийство, было принято румянить щеки, чтобы не казаться бледным. Так, мораль требует от самурая перед смертью привести в порядок свою внешность, чтобы не опозориться перед врагом. Но насколько важнее эта заповедь, пока человек жив и находится в обществе, которое ценит прежде всего внешний вид!

Здесь мы подходим к «точке пересечения» внешне ориентированной философии Дзете и эстетики. Как правило, эстетические соображения всегда чужды природе. Однако, мораль «Хагакурэ» включает эстетику во многом подобно тому, как древние греки связывали эстетику со своей этикой. Прекрасное должно быть сильным, ярким и исполненным энергии. Это главный принцип. Второй принцип гласит, что мораль должна быть прекрасна. Это не значит, что нужно прежде всего заботиться об одежде и цвете лица. Это значит, что нужно свести воедино красоту и этические цели. Рекомендация использовать румяна, чтобы скрыть бледность во время похмелья, напоминает нам о внимании, которое самурай уделяет внешнему виду перед ритуальным самоубийством.
39. Как проводить собрание

Я знаю, что в Китае в древности было принято проводить встречу только тогда, когда была уверенность в том, что все участники смогут прийти к согласию. В этом отрывке Дзете рекомендует подобную политическую мудрость японцам, у которых нет этой традиции.

Прежде чем проводить собрание, поговори с каждым участником отдельно, а затем собери тех, чьи мнения тебе близки и прими решение вместе с ними. В противном случае обязательно найдутся люди, которые не согласятся с тобой. Кроме того, перед важным собранием следует тайно узнать мнение непричастных людей. Будучии лично не заинтересованными в происходящем, они могут дать непредвзятый совет. Если же ты попросишь совета у тех, кто заинтересован, они предложат тебе только то, что выгодно для них. Такие советы почти бесполезны.

(Книга Вторая)
40. Синтоизм

Считается, что древнее представление синтоистской религии об осквернении находится в прямом противоречии с Путем Самурая. Однако, согласно одному мнению, роль воды, которая в синтоистских ритуалах очищает от скверны, в бусидо играет смерть. Синтоизм стремится избежать осквернения при соприкосновении со смертью и кровью, но когда самурай выходит на поле боя, тела убитых и кровь неизбежно оказываются рядом.

В трактате «Драгоценная нить» («Тама-дасуки»), написанном Ацутанэ Хирата, приводятся правила, которые призваны защитить человека от скверны. В этой книге есть, например, рекомендация не заходить в комнату, где люди прощаются с покойником. Или такой совет: «Гной и кровь нечисты по своей природе. Поэтому в случае кровотечения из носа или из других частей тела человек должен очистить себя, совершая омовения и посещая храмы». Однако самурай не может оставаться верным древним синтоистским заповедям. Это еще раз подтверждает, что воду, которая смывает скверну, для них заменила смерть.

Дзете даже не пытается идти на компромисс с синтоизмом: «Если боги не услышат мои молитвы только потому, что я осквернен кровью, я убежден, что ничего не могу поделать с этим и поэтому продолжаю молиться, невзирая на оскверненность». Дзете стремится быть верным Пути Самурая, не считаясь при этом с синтоистскими запретами. При этом традиционная японская идея об осквернении оказывается низвергнутой перед его смелыми рассуждениями:

Хотя говорят, что боги отворачиваются от скверны, на этот счет у меня есть собственное мнение. Я никогда не пренебрегаю своими повседневными молитвами. Даже если я запятнал себя кровью в бою или вынужден переступать через трупы на поле сражения, я верю в действенность взывания к богам с просьбами о победе и о долгой жизни. Если боги не услышат мои молитвы только потому, что я осквернен кровью, я убежден, что ничего не могу поделать с этим и поэтому продолжаю молиться, невзирая на оскверненность.

(Книга Вторая)
Друзья сайта
  • Создать сайт
  •    http://www.budoweb.ru 
  • www.koicombat.org

  • http://catalog.xvatit.com
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 315



    Copyright MyCorp © 2018