Главная


Меню сайта
Форма входа



   
Дорога к войне

Казалось, что смерть Токугава Иэмоти быстро приведет жвоскрешению кобу гаттай. Мацудайра Сунгаку настоял на том, чтобы Кэйки созвал совет даймё для определения дальнейшего курса японской политики. Сёгунат, утверждал он, должен передать свои полномочия во внешней политике императорскому двору и позволить совету даймё принять решение о характере сёгунского правления. Кэйки, казалось бы, с ним согласился, но на самом деле у него были совершенно другие планы. Кэйки начал осознавать необходимость преобразования сёгуната в общенациональное правительство из регионального правительства с общенациональными обязательствами. Как Сайго и Окубо, он представлял себе новый японский режим, обладающий улучшенной политической легитимностью и большей военной мощью. Однако, в представлении Кэйки, сёгунат должен быть центральной, а не периферийной частью этого нового режима. Кроме того, отказ Кэйки стать сегуном действительности укрепил его позицию. К 9/1866 Кэйки уже мог ожидать, что, став сегуном, он получит в свои руки реальную власть, и перспектива наследования этого титула приобрела для него привлекательность. Таким образом, Кэйки тоже выступил за созыв совета даймё, но совсем не по той причине, что Сунга-ку. Он хотел, чтобы совет утвердил его на посту сегуна, а не пересматривал или изменял полномочия сёгуната. 7/9/1866 императорский двор по просьбе Кэйки направил двадцати четырем главным даймё приглашение прибыть в Киото. Однако никто не знал, чем займется совет или кто на нем будет присутствовать. В письме Сайго из Киото Окубо пытался объяснить эту сложную ситуацию. Императорский двор пребывал в хаосе и замешательстве, Кэйки хитроумно манипулировал за сценой, и Окубо подозревал, что весь императорский совет закончится ничем. и все же план Сунгаку лишить сёгунат власти, восстановить престиж императорского двора и разработать новую программу для будущего Японии вызывал у Окубо радостное возбуждение. Он сомневался в том, что этот план будет реализован, но Сацума не могло позволить себе оставаться в стороне.

Однако к концу 9/1866 надежды на созыв представительной конференции даймё рухнули. Кэйки, мастер закулисных интриг, убедил императорский двор в необходимости восстановления статус-кво. Мацудайра Сунгаку, разгневанный и не желающий принимать участие в том, что он считал бутафорским советом, 1/10 покинул Киото и отправился в Фукуи. Большинство других даймё выразили свое неудовольствие тем, что не прибыли в Киото. Например, Ямаути ёдо обнаружил, что он болен. Даймё Фукуока, Кумамото, Хиросима, Тобусима и Увадзима — все они нашли причины, мешающие им посетить конференцию. Наконец, 10/27 Хисамицу, уже по дороге в Киото, официально попросил у двора разрешения «отложить» свое посещение.

На фоне этой ухудшающейся ситуации Сайго и Комацу поспешили в Киото. Всего лишь год назад Сайго считал сёгунат существенной частью любого будущего Аполитического устройства Японии. Теперь он рассматривал каждый триумф Кэйки как оскорбление императорского дома.

Сайго прибыл в Киото 25/10 и увидел своими глазами, как Кэйки одерживает очередную победу. 7/11 и 8/11 созванный императором совет даймё рекомендовал Кэйки на пост сегуна. На совете присутствовало только семь даймё, но тем не менее его окружала аура императорского авторитета. Кэйки принял план Сунгаку, адаптировав его для достижения собственных целей. Месяцем позже, 5/12/1866, император Комэй официально назначил Кэйки пятнадцатым сегуном Токугава. Для Сайго и Окубо это была удручающая новость. Кроме того, что Кэйки одержал триумф, его победа подорвала веру Сайго и Окубо в то, что совет даймё, при поддержке императора, сможет бросить вызов сёгунату.

Крушение плана Сунгаку оставило Сайго и Окубо не у дел. Они по-прежнему находились в оппозиции к сёгунату, но не имели никакого представления о том, что им делать дальше. Дневник Окубо за последние месяцы 1866 года на удивление пуст, и сохранилось лишь небольшое количество писем от Сайго за тот же самый г период. Самые могущественные лидеры Сацума, которым оставалось только наблюдать за Кэйки и ожидать удобного момента, получили в свое распоряжение необычайно много свободного времени. 11/11/1866 Сайго пригласил Окубо совершить увеселительную поездку в Сага, а 12/11 он предложил Окубо отправиться вместе с ним и Комацу на охоту в горы. Но Сайго не бездельничал. Хотя политическая жизнь в Киото на некоторое время замерла, Сайго увидел проблески надежды на международном фронте. 8/12/1866 у него состоялась встреча с Эрнестом Сатоу, который порадовал его, сказав, что иностранцы в отчаянии от политики сёгуната. Эта встреча, как и встреча Сайго с Паркесом, состоявшаяся шестью месяцами ранее, началась неловко, потому что ни одна из сторон не хотела первой затрагивать тему антисёгунской деятельности. Годами позже, в своих мемуарах, Сатоу так описал свои ощущения: «После обычного обмена приветствиями я почувствовал в себе некоторую неуверенность. Этот человек казался таким бесстрастным, и он не хотел первым начинать разговор. Но его глаза искрились, как большие черные бриллианты, а когда он говорил, его улыбка была очень дружелюбной». Это входило в намерения Сайго. «Я делал вид, что испытываю некоторую неуверенность, — написал он на следующий день, — чтобы выведать истинные намерения Сатоу». Несмотря на взаимные подозрения, у них состоялся вполне конкретный разговор. Сатоу призвал княжество Сацума выступить против сёгуната. Британия, заявил Сатоу, заинтересована в том, чтобы японское правительство выполняло свои обязательства по договору, а сёгунат на это совершенно не способен. Британия поможет даймё создать такое правительство, но прямое иностранное вмешательство будет неуместным. Сайго ответил искренне, но осторожно. Его княжество пыталось поддержать императора, но сёгунат захватил контроль над двором. Это возмутительно, но, поскольку теперь любые действия Сацума могут быть представлены как измена императору, княжеству больше ничего не остается делать, кроме как выждать два или три года. Сатоу был удивлен. Два или три года — это слишком долго, настаивал он. Сацума необходимо оказать давление на сёгунат до открытия порта Хёго, которое назначено на конец следующего года. Сайго теперь осознал глубину британского интереса к Японии. Если Хёго будет открыт для внешней торговли при правлении сёгуната, то сёгунат сможет использовать торговлю для того, чтобы вознаградить Францию за поддержку и наказать Британию за оппозицию. Представление Сайго о европейской политике было достаточно поверхностным, но он улавливал ключевые моменты и был рад тому, что Сацума и Британия имеют общий интерес в противостоянии сёгунату и Франции.

В то время, когда Сайго размышлял о своей встрече с Сатоу, ошеломляющая новость потрясла столицу. 25/12, всего через 2 недели после назначения Кэйки на пост сегуна, император Комэй умер. Его внезапная смерть вызывала подозрения. Императору было всего тридцать пять лет, он отличался хорошим здоровьем и вел активный образ жизни. 10/12 он заболел оспой, но затем, казалось бы, пошел на поправку, как вдруг его состояние внезапно ухудшилось. Столицу наводнили всевозможные теории заговора, согласно которым император стал жертвой отравления. В число претендентов на роль отравителей попадали анонимные агенты сёгуната — Окубо Тосимити и придворный аристократ Ивакура Томоми. Симптомы Комэй полностью соответствовали рецидиву оспы, но это обстоятельство осталось не замеченным наблюдателями, склонными к панике и подозрительности.

Смерть Комэй снова изменила политический ландшафт. Комэй был одним из главных сторонников Хитоцубаси Кэйки, и он упорно сопротивлялся присутствию иностранцев в Японии. Как сказал Сатоу в разговоре с Сайго, казалось, что двор смотрит на иностранцев как на источник загрязнения страны. Ксенофобия Комэй имела много общего с программой радикалов сонно дзёи, которые тоже призывали очистить Японию от чужеземцев. Но при этом Комэй был против радикальных изменений политического статус-кво и был враждебно настроен к радикалам из Тёсю, особенно после инцидента у запретных ворот. Таким образом, император требовал невозможного: изгнания иностранцев при одновременном сохранении существующего политического порядка. Кэйки ловко превратил эту невыполнимую программу в императорский рескрипт. Когда представители Сацума заявили о том, что открытие портов неизбежно, он назвал их изменниками, противящимися императорской воле. Когда радикалы из Тёсю выступили за немедленное изгнание иностранцев, он обвинил их в экстремизме. Кэйки выставлял себя единственным разумным политиком Японии, который верен воле императора, но в то же время способен действовать прагматично во время опасного внешнего кризиса. Для Сайго это было полное лицемерие, но Кэйки удавалось выполнять обязательства Японии по внешним договорам, при этом сохраняя поддержку двора. В процессе своих политических маневров он не только сохранил, но и укрепил сёгунат.

После смерти императора перспективы Кэйки стали менее определенными. 9/1/1867 покойного императора сменил на троне его второй сын, пятнадцатилетний Муцухито, лучше известный по своему посмертному имени, император Мэйдзи. Регент Муцухито, придворный Нидзё Нариюки, был сторонником умеренной политики, который давно искал возможности заново сплотить коалицию кобу гаттай. Нидзё был осторожным, но Сайго и Окубо оба сочли, что наступил решительный момент. Программа кобу гаттай, которая еще месяц назад находилась при смерти, теперь, казалось бы, получила свой наилучший шанс пошатнуть позиции сёгуната. Сайго незамедлительно приступил к действиям. 22/1/1867 он выехал из Киото в Кагосима и 1/2/1867 уже был на месте. После прибытия ему потребовалось несколько дней на то, чтобы восстановить силы. Отдохнув, Сайго начал оказывать давление на администрацию Сацума, чтобы добиться отправки Хисамицу на еще одну конференцию даймё. Учитывая плачевные результаты конференции 1864 года и отмененные планы конференции в 1866-м, Сайго ожидал упорного сопротивления со стороны элиты княжества. Однако, к его удивлению и радости, администрация оказала поддержку его плану и одобрила идею отправки посольства в Киото. Сайго имел официальную аудиенцию с Хисамицу, который одобрил его план, а затем, 13/2, направился в Тоса, чтобы заручиться поддержкой Ямаути Ёдо. Даймё Тоса тоже выразил свое одобрение и пообещал отправиться в Киото в следующем месяце. Единственное разочарование принес Сайго его визит к Датэ Мунэнари, даймё Увадзима. Мунэнари был «крайне нерешителен» и попытался перевести разговор с политики на обсуждение любовницы Сайго в Киото. Сайго отказался обсуждать свою личную жизнь, а Мунэнари отказался дать Сайго четкий ответ.

Сайго вернулся в Кагосима, чтобы доложить Хисамицу о результатах своей поездки и приготовиться к их визиту в Киото. Сайго собрал и вымуштровал около семисот отборных солдат — достаточно, чтобы продемонстрировать решимость Сацума, но не так много, чтобы спровоцировать войну. 25/3 Сайго, Хисамицу и Тадаёси покинули Кагосима вместе со своим военным эскортом на «Санхёмару» и прибыли в Киото 12/4. Обстановка в императорской столице казалась благоприятной. Двор объявил амнистию, и 29/3/1867 Ивакура Томоми, влиятельный придворный, который был изгнан из Киото в 1862 году, получил разрешение вернуться в столицу. Все влиятельные даймё были настроены на сотрудничество. Датэ Мунэнари, в конечном итоге склонившийся в пользу визита, появился в Киото 15/4. Мацудайра Сунгаку прибыл на следующий день, а Ямаути Ёдо — 1/5. Все, казалось, было готово к конфронтации с Кэйки, и Сайго с Окубо теперь погрузились в детали киотской политики.

Сайго и Окубо достаточно ясно давали всем понять, что их конечная цель состоит в разрушении сёгуната. Как написал Сайго Хисамицу, власть сёгуната необходимо вернуть императорскому двору, а статус сегуна следует свести до статуса обычного даймё. Но это был долговременный проект, и конференция даймё представляла собой лишь первый шаг на пути к его осуществлению. В своих служебных донесениях к Хисамицу Сайго говорит не столько о конечном свержении сёгуната, сколько о двух других, более краткосрочных целях: о прощении даймё Тёсю и открытии порта Хёго. Княжество Тёсю в прошлом проявляло несдержанность, но сегодня, настаивал Сайго, критически важно проявить к Тёсю снисходительность. Сайго привел Хисамицу целый ряд тщательно отобранных причин, по которым сёгунат должен простить Тёсю: это «успокоит умы людей», это продемонстрирует уважение к двору и это укрепит веру в то, что Японии по силам энергично справиться с внешнеполитическим кризисом. Реальные причины для прощения были несколько иными. В редставлении Сайго, это позволит Сацума выполнить свои обязательства перед Тёсю, сцементирует союз княжеств и публично дискредитирует сёгунат за проведение кампании против Тёсю. В вопросе, связанном с ёго, Сайго настаивал на том, что власть над портом нужно передать императорскому двору. Но политика в отношении Хёго будет зависеть от того, как сёгунат отнесется к прощению Тёсю, поэтому так важно сначала решить вопрос с Тёсю.

Сайго и Окубо были уверены в том, что Хёго станет той дубинкой, с помощью которой они смогут побить сёгунат. Двор упорно противостоял открытию Хёго для внешней торговли, поскольку это подпустит «варваров» на опасную близость к императорской столице. Но сёгунат был обязан открыть порт по условию договора. Согласно договору Харриса (официальное название — Американский торговый договор 1858 года), открытие Хёго должно было состояться в 1863 году, но сёгунату удалось, после длительных переговоров, перенести открытие на 7/12/1867 (1 января 1868 года). Однако в 1865-м западные державы попытались ускорить открытие Хёго, потребовав порт в качестве компенсации за нападение Тёсю на западные суда. «Переговоры» представляли собой опасное упражнение в дипломатии канонерок, поскольку западные державы направили в гавань флотилию боевых судов, пытаясь оказать неприкрытое давление на сёгунат. Этот кризис вынудил сёгунат попросить у императорского двора разрешения открыть Хёго. Результатом стал императорский эдикт, который скорее откладывал, чем решал проблему. Двор согласился с договорами, таким образом косвенно санкционировав открытие Хёго в 1868 году, но в то же время отметил, что определенные пункты договоров «не соответствуют воле императора», и настоял на том, чтобы «в отношении Хёго не предпринимались никакие действия». Этот ответ был таким уклончивым и расплывчатым, что британский представитель сначала отказался его принять, но французский посол, Леон Роше, сумел найти компромисс. Кэйки искусно урегулировал кризис с Хёго в 1865 году, но теперь Сайго и Окубо чувствовали, что они загнали его в угол. Если Кэйки откроет Хёго, то он нарушит императорский эдикт, а если он откажется открыть Хёго, то тем самым нарушит договор. Если Кэйки мог манипулировать императором Комэй, то на Муцухито он не имел такого влияния. Таким образом, Сайго и Окубо чувствовали, что они могут взять верх над Кэйки, заставив его признать ошибку с Тёсю в ситуации, когда он отчаянно нуждается в получении одобрения императора на открытие Хёго. Эта хитроумная стратегия требовала, чтобы княжество Сацума, которое давно выступало за прагматичную политику в торговле, внезапно воспротивилось открытию Хёго, чтобы таким образом оказать давление на Кэйки. Это было явным лицемерием, но ни Сайго, ни Окубо не имели ничего против того, чтобы использовать двойные стандарты, если это позволит подорвать позицию Кэйки, которого они считали вероломным интриганом.

Даймё и Кэйки начали встречу утром 14/5, и Хисамицу, следуя советам своих вассалов, настоял на том, чтобы вопрос о прощении Тёсю был рассмотрен раньше всех остальных. Кэйки быстро раскусил стратегию Хисамицу и заявил в ответ, что, поскольку война в Тёсю окончена, вопрос об открытии Хёго сейчас значительно важнее. Хисамицу, со своей стороны, продолжал настаивать на приоритете вопроса о Тёсю. Из-за первостепенное значение. Выживание сёгуната зависело от порядка ведения дебатов. Конференция затянулась на несколько дней, застряв на этой узкой проблеме. Но время было союзником Кэйки: в войне умов он был вооружен лучше любого другого даймё. После недели патовой ситуации Кэйки сумел ускользнуть из ловушки Хисамицу, назначив большое собрание даймё и представителей сёгуната на полдень 23/5.

Сайго встревожил тот факт, что двор открывает совет, не утвердив приоритет вопроса о Тёсю над вопросом о Хёго. В день открытия совета Сайго написал отчаянную записку Окубо, спрашивая у него совета, но Окубо тоже пребывал в полной растерянности. Двор, написал он в своем дневнике, попал в руки сёгуната. Столкнувшись с этим поражением, Хисамицу принципиально отказался участвовать в совете, а ёдо сказался больным. Окубо и Комацу отчаянно призывали Сунгаку и Мунэнари бойкотировать совет, но безуспешно. Когда императорский двор прислал Сунгаку официальное приглашение, он сдался и поспешил во дворец. Мунэнари прибыл через несколько часов, около полуночи 23/5.

Когда совет собрался, Кэйки, как и опасались Сайго и Окубо, начал вести переговоры с властной решимостью. Кэйки раскусил стратегию Сацума и отказался уступить в вопросе по Тёсю, справедливо почувствовав, что в этой битве он не может позволить себе проиграть. Когда встреча продолжилась утром и на следующий день, слабость позиции придворных дала о себе знать. Хотя им нравилось ругать Кэйки за то, что он не смог изгнать «варваров», в глубине души они боялись радикальных перемен. Придворный Такацукаса Сукэма-а открыто высказал свой страх регенту императора, Нидзё: «Если сёгун уйдет в отставку и страну охватит хаос, то выживет ли императорский двор?» К вечеру 24/5 Кэйки измотал своих оппонентов, и около 22.00 Нидзё сдался, согласившись предоставить согласие императора на открытие Хёго. Изданный указ содержал расплывчатый призыв к сёгунату мягко обойтись с Тёсю, но это ничего не значило, поскольку определение «мягкости» оставалось за сегуном. Кэйки, искусный политик, снова одержал победу.

Однако победа обошлась Кэйки дорогой ценой. Он публично унизил трех могущественных даймё, и они знали это. Как заметил самурай из Тёсю Хиросава Саноми в письме своему другу, Кэйки был «злым гением», который благодаря своей находчивости сумел одолеть трех менее одаренных даймё. Манипуляции Кэйки над императорским двором казались необоснованными. Как заметил Датэ Мунэнари, его «презрение к императорскому двору невозможно выразить словами». Идея кобу гаттай лежала в руинах. Можно сказать, что эта катастрофа дискредитировала императорский двор, который, несмотря на появление нового императора и регента, поддался давлению Кэйки. Ни двор, ни даймё не сумели захватить лидерство, в результате чего Сайго и Окубо оставили всякую надежду на мирные реформы. Они еще не были готовы к полномасштабной войне, но уже не испытывали иллюзий по поводу того, что Кэйки можно победить с помощью мирного совета. Теперь они начали работать над заключением тайных пактов и союзов с целью оказать военное давление на сёгунат.

Самая настоятельная проблема была связана с Тёсю. 1/1866 княжество Сацума пообещало добиться для Тёсю прощения, но даже по прошествии четырнадцати месяцев не могло похвастаться какими-либо конкретными результатами. Представители Тёсю в Киото, Ямагата Аритомо и Синагава Ядзиро, знали об усилиях Сацума из неформальных встреч с Сайго, Окубо и Комацу, но неудача конференции четырех даймё до сих пор отрицательно сказывалась на их взаимоотношениях. Чтобы сохранить союз, княжеству Сацума было необходимо продемонстрировать свою добрую волю. 15/6/1867 Сайго посетил Ямагата, чтобы предложить ему и Синагава аудиенцию с Симадзу Хисамицу, отцом даймё Сацума. Это было беспрецедентное предложение. Ямагата, как и Сайго, был по своему происхождению простым самураем, не имеющим никаких оснований претендовать на такую высокую честь, как аудиенция у даймё. Более того, Хисамицу был правителем враждебного княжества или по меньшей мере являвшегося таковым еще год назад. Два самурая из Тёсю пытались возражать, но Сайго настоял на своем, и на следующий день Ямагата и Синагава встретились с Хисамицу в представительстве Сацума в Киото. Встреча была короткой по продолжительности, но глубокой по своему символизму. Хисамицу пообещал сделать все возможное для того, чтобы добиться прощения Тёсю, и вручил в подарок каждому из мужчин шестизарядный револьвер. Он сказал, что в самом ближайшем будущем отправит Сайго в Тёсю с подробными инструкциями. В тот же вечер Ямагата и Синагава посетили резиденцию Комацу, где у них состоялась встреча с Комацу, Сайго, Окубо и Идзиги Сайдака. Представители Сацума теперь говорили о ;союзе Сацума и Тёсю более искренне и увлеченно. Когда зашел разговор о деталях, Комацу сказал, что их ближайшие планы состоят в том, чтобы захватить контроль над двором и получить императорский эдикт против сёгуната. Что касается дальнейших деталей, то они будут определены только после визита Сайго.

Пока Сацума и Тёсю работали над возобновлением союза, сторонники императора из Тоса оказались под огромным давлением. Их правитель покинул Киото в приступе гнева, и они потеряли лицо перед своими товарищами из Сацума. Самураи из Сацума в Киото открыто высмеивали Ёдо за его поспешное отбытие, используя одинаковое звучание слова «касива», или «дубовое дерево» (на семейном гербе Ямаути были изображены три дубовых листа), и слова «касива» в значении «цыпленок». Многие самураи Тоса разделяли это неудовольствие Ёдо. Один из его главных военных советников, Итагаки Тайсукэ, высказывался в пользу того, чтобы поднять войска и атаковать сёгунат, независимо от того, одобрит этот шаг Ёдо или нет. Лоялисты из Тоса также опасались за положение своего княжества в национальной политике. Если Сацума и Тёсю выступят против сёгуната, Тоса может остаться в стороне. Руководствуясь как собственными принципами, так и чисто прагматическими соображениями, Сакамото Рема и Гото Сёдзиро, руководитель управления индустриального развития Тоса, составили предложение о заключении союза между Сацума и Тоса. Главными целями этого союза были названы восстановление императорской власти, свержение сёгуната и создание законодательного органа. Этот план должен был стать ядром союза Сацума — Тоса.

22/6 главные представители Тоса и Сацума встретились в киотском ресторане «Санбодзи», чтобы обсудить ключевые детали соглашения. Сайго, Окубо и Комацу выступали со стороны Сацума, в то время как Тоса представляли Гото Сёдзиро и трое других самураев (Фукуока Котэй, Тэрамура Содзэн и Манабэ Эйсабуро). Сакамото Рема и Накаока Синтаро тоже присутствовали на этой встрече, но только в качестве наблюдателей, поскольку они были слишком низкорожденными и радикально настроенными, чтобы выступать со стороны Тоса. В принятом итоговом протоколе говорилось о том, что участники встречи выступают за широкое политическое видение. В преамбуле было четко заявлено, что «передача полномочий в решении политических вопросов административному аппарату сёгуната является нарушением естественного порядка». «Не может быть двух правителей у одной земли, — говорилось далее, — как и двух хозяев в одном доме. Поэтому будет разумно вернуть руководство делами и правосудием одному правителю». В отличие от союза Сацума — Тёсю пакт соглашения Сацума — Тоса был обширным и детализированным. В основной части текста содержался призыв к свержению сёгуната и созданию двухпалатного законодательного органа: с даймё в верхней палате и «вассалами и даже простолюдинами» в нижней. Статус сегуна следует «понизить до ранга обычного даймё», а политическую власть вернуть императорскому двору. Обе стороны неофициально согласились с тем, что Кэйки можно свергнуть только с помощью военной силы, поэтому Гото пообещал вернуться в Киото с войсками. 1/7 представители Сацума в Киото формально •одобрили соглашение, и через два дня Гото отправился в Тоса, чтобы получить одобрение своего княжества. Сайго был рад этому пакту. В письме от 7/7/1867, адресованном Синагава и Ямагата в Тёсю, он называет (предложение Тоса неожиданным подарком судьбы. Гото, пояснил он, был рассержен и разочарован действиями Ёдо, поэтому решил обратиться к Сацума с грандиозным планом. Намерения Гото были самыми серьезными, представители Сацума в Киото выразили ему свою поддержку, поэтому Сайго чувствовал, что ему следует «воспользоваться удачной возможностью». Чтобы развеять любые подозрения, которые могли возникнуть в Тёсю, Сайго приложил к письму копию соглашения и отправил его со своим надежным другом Мурата Симпати. «Если у вас появятся какие-то возражения, пожалуйста, сообщите о них Мурата. Более того, если внутри Тёсю сложится оппозиция, я прошу вас дать мне об этом знать». К несчастью, докладывал Сайго, этот пакт задерживал его поездку в Тёсю, поскольку ему нужно было дождаться в Киото возвращения Гото. Сайго извинялся за внезапную перемену своих планов и просил прощения у Ямагата и Синагава: «Мне не терпится уехать, но у меня нет никакой возможности бросить некоторые мелкие малоприятные обязанности».

Пакт Сацума — Тоса не охватывал все цели Сайго и Окубо, но это был очень важный первый шаг. Сайго рассматривал свержение сёгуната как сложный, долговременный процесс, и предложение Тоса означало, что еще одно крупное княжество желает лишить Кэйки его титула. Тоса также попыталось привлечь на свою сторону княжество Хиросима, и Хиросима молчаливо дало понять, что оно присоединится к любому предложению, которое поддержат Сацума и Тоса. Сайго имел все причины испытывать радость и оптимизм, но, к его разочарованию, эта широкая коалиция антисёгунских сил оказалась хрупкой и недолговечной. Поначалу казалось, что все идет хорошо. Гото прибыл в Тоса 8/7/1867 и на следующий день встретился с Ёдо. Гото убедил своего господина в том, что пакт Сацума — Тоса является умеренным по своему характеру предложением, более предпочтительным, чем разговоры о войне, циркулирующие среди радикалов Сацума и Тоса. Ёдо согласился с предложением, и Гото отправил Сайго весточку о том, что события развиваются так, как они рассчитывали. Однако прежде чем Гото успел вернуться в Киото, Тоса оказалось втянутым во внешнеполитический кризис. 8/7/1867 два британских моряка были убиты в Нагасаки, и Гарри Паркес, на основании косвенных доказательств, пришел к выводу, что убийцами были самураи из Тоса. Британия направила в Тоса боевые корабли, и в середине 7/1867 казалось, что Тоса, как ранее Сацума и Тёсю, будет вести локальную войну с Британией. Тщательное расследование освободило Тоса от всяких подозрений, и конфликт был урегулирован мирным путем, но переговоры поглотили всю энергию Гото, как и других сторонников союза Сацума — Тоса. Между тем консерваторы из Тоса развернули активную деятельность с целью сорвать заключение пакта, и к 8/1867 Ёдо уже не испытывал желания выступать за отставку сегуна. Когда 9/7 Гото вернулся в Киото, он имел на руках холодный меморандум, который составил Мацуока кикэн, конфуцианский ученый из окружения Ёдо. Он призывал к созданию совещательного органа и модернизации армии и флота, но там ничего не говорилось об отставке Кэйки или свержении сёгуната. Гото не имел при себе ни войск, ни каких-либо других ощутимых доказательств своих усилий.

Сайго ничего не знал о проблемах, возникших в Тоса. 4/8/1867 он написал Кацура Хисатакэ в Кагосима, что Тоса «полностью вернулось на курс справедливости» и поэтому княжество теперь будет под пристальным надзором сёгуната. Он беспокоился из-за того, что сёгунат подтолкнет Британию к нападению на Тоса, и размышлял над тем, сможет ли он каким-то образом вступиться за Тоса. Но пока Сайго ожидал ответа Тоса, в Тёсю росло беспокойство из-за позиции Сацума. Ямагата надеялся на то, что Сацума приготовится к масштабному военному наступлению, но пакт с Тоса предлагал нечто иное. Чтобы прояснить детали их туманного союза, 18/7 Тёсю направило Синагава, вместе с помощником Сайго Мурата, обратно в Киото, но Синагава почти ничего не узнал. Испытывая все большее беспокойство, лидеры Тёсю направили вторую группу посланников, Касивамура Макото и Михори Косукэ, которые 14/8 наконец встретились с Сайго, Окубо и Комацу. На этой встрече представители Сацума, тайно, но вполне официально, попросили у Тёсю военной помощи в борьбе против сёгуната. На следующий день Касивамура встретился с Сайго с глазу на глаз и потребовал посвятить их в детали. Сайго в первый раз раскрыл свои Планы.

Сацума держит в Киото около тысячи солдат, и третью их часть княжество отправит на штурм императорского дворца, чтобы посадить на все ключевые посты придворных, преданных «справедливости». Другая треть атакует войска княжества Айдзу. Последняя треть солдат подожжет бараки сёгуната в округе Хорикава. В Осака еще один трехтысячный контингент возьмет в осаду центральный замок, в то время как в Эдо войска Сацума, совместно с ронинами, постараются отрезать подкрепления сёгуната. Что касается Тоса, то Сайго назвал план Гото, требующий отставки сегуна, прекрасной идеей, но он был уверен в том, что Кэйки откажется покинуть свой пост. В этот критический момент Сацума выступит вперед, чтобы освободить императорский двор от хватки сёгуната. Сайго подчеркивал секретность плана. О нем знали только даймё и еще несколько других лидеров Сацума; Касивамура мог посвятить в него только своего даймё и еще двух-трех самых надежных человек. В Сацума элита княжества была не готова поддержать атаку на сёгунат, поэтому Сайго надеялся нанести удар, а затем получить императорский эдикт, одобряющий атаку.

Делегация Тёсю пришла в восторг от планов Сацума, Но эта встреча была наполнена иронией. Тремя годами ранее Сайго и Михори встретились в бою на улицах Киото, когда Тёсю пыталось захватить императорский дворец. В этот день Сайго был союзником Айдзу и сёгуната, а княжество Тёсю, как проигравшая сторона, было названо виновником пожара и всех вызванных им разрушений. Теперь Сайго просил у Тёсю помощи в борьбе против Айдзу и сёгуната, и Касивамура посоветовал ему не забыть адекватные меры предосторожности против пожара.

В разговоре с Касивамура Сайго назвал предложение Воса достойным похвалы, но обреченным на неудачу. Кэйки не согласится покинуть свой пост, и его отказ даст Сацума и Тёсю предлог для атаки. Но Сайго удовлетворяла и другая альтернатива. Если Кэйки уйдет с порта сегуна, то это будет огромный шаг в направлении утверждения монархической формы правления. Но Сайго не предусмотрел того, что случилось в действительности: предложение со стороны Тоса было лишено своего содержания. Когда Гото, наконец, вернулся в Киото в начале 9/1867, он и Сайго стали относиться друг к другу с взаимной тревогой. Сайго нашел пересмотренный меморандум Гото недопустимо слабым, и он опасался, что Тоса не использует силу для того, чтобы вынудить Кэйки к отставке. Со своей стороны, Гото был напуган тем, что Сацума готовится к войне, и он попросил Сайго отложить нападение до тех пор, пока Воса не передаст свой меморандум. Сайго отказался. Он не будет мешать планам Гото, но при этом не собирается изменять свои. Тоса и Сацума теперь были не союзниками, а соперниками. Вместо того чтобы позволить Кэйки ускользнуть, Сайго начал готовиться к войне.

В последующие дни Сацума и Тёсю начали разрабатывать детальную стратегию предстоящего сражения, и 1/15/9 Окубо отправился в Тёсю, чтобы встретиться с лидерами княжества. В Ямагути он встретился с даймё Такатика и его сыном, чтобы разработать конкретный план передвижения войск. Согласно этому плану Сацума отправит военные корабли в расположенный на территории Тёсю порт Митадзири. Здесь они возьмут на борт войска из Тёсю и Хиросима, после чего отправятся в Осака. Окубо пообещал, что флот прибудет 26/9, и, решив, что его работа выполнена, вернулся в Киото. Но консерваторы из Сацума, испугавшись конфронтации с сёгунатом, задержали отправку флота, и радикальные лоялисты Тёсю заподозрили двойную игру. Войска в конечном итоге прибыли 6/10 и 9/10, доказав искренность намерений Сацума, но лидеры Тёсю почувствовали, что элемент внезапности был утерян, и настояли на пересмотре военных планов.

Между тем в Киото Сайго, Окубо и Комацу пытались добиться поддержки от императорского двора. 8/10/1867 они направили секретный меморандум трем придворным, среди которых был дядя императора. Поведение Кэйки, заявляли они, угрожает земле императора, и они больше не могут оставаться в стороне, когда вся страна находится на грани катастрофы. Они хотели получить императорское разрешение «покарать преступников [из сёгуната], изгнать коварных интриганов и выполнить великую миссию возвращения императорскому дому его прежнего статуса». Через шесть дней княжество Сацума получило секретный эдикт «уничтожить изменника Кэйки». Хотя на эдикте стояло имя императора, он был составлен без его согласия. Не сумев получить императорскую поддержку, союзники Сацума при дворе подделали императорский декрет. Несмотря на этот обман, Сацума и Тёсю получили свой «казус белли» и теперь могли начать финальную подготовку к таке. Однако Кэйки почувствовал приближающуюся опасность и в тот же самый день принял свои контрмеры. Воспользовавшись предложением Тоса, он извинился за совершенные ошибки и передал свои «властные полномочия» (сэйкэн) императору.

Это был блестящий предупредительный удар. Тактическая капитуляция Кэйки лишала Сацума основания для нанесения удара. Но поскольку в заявлении Кэйки ничего не говорилось о титуле сегуна, было неясно, какие именно полномочия он с себя слагает. 15/10 императорский двор принял отставку Кэйки, но тут же попросил его продолжать выполнять свои традиционные обязанности, пока двор не соберет в Киото всех основных даймё для обсуждения политической реформы. Принимая во внимание его искусное манипулирование советом из четырех даймё пятью месяцами ранее, Кэй-Щл имел все основания согласиться на проведение большого собрания феодальных правителей. Однако союзники Сацума при дворе были парализованы. Они Ве хотели поддерживать выступление против Кэйки теперь, после того, как он ушел в отставку, даже несмотря на то что не могли до конца понять ее истинное значение. Казалось, Кэйки снова ускользнул.

Сайго и Окубо были непоколебимы. Маневр Кэйки только укрепил их убежденность в том, что для проведения радикальных реформ потребуется применить силу. План Тоса, который еще недавно казался хорошим средством оказания давления на Кэйки, теперь превратился в спасительную лазейку для сёгуната. Вместо того чтобы отложить свои планы подготовки к войне, Сайго и Окубо продвигались вперед в ускоренном темпе. Сайго осознал, что мир и спокойствие играют на руку Кэйки, и отдал короткое распоряжение, которое имело далеко идущие последствия.

В середине 10/1867 он приказал Сагара Содзё, вассалу Сацума, собрать ронинов и посеять хаос в Эдо. Используя резиденцию Сацума в округе Мита в качестве штаба для своих операций, Сагара и его люди грабили торговые склады, поджигали собственность сёгуната и устраивали нападения на полицейские участки Эдо. Если Кэйки имеет превосходство при императорском дворе, то Сайго вытащит его на улицу.

Между тем Лидеры Сацума и Тёсю вернулись домой, чтобы составить окончательные планы. 19/10 Окубо, Сайго и Комацу поднялись на борт корабля в Осака. Эти три могущественных человека вместе покинули Киото, предвещая скорое наступление великих перемен. Сначала они направились в Тёсю в сопровождении Хиросава Санэоми и вечером 21/10 прибыли в Митадзири. На следующий день они были в столице Тёсю, Ямагути, где у них состоялась встреча с даймё Мори Такатика и его сыном. Здесь они подтвердили решимость Сацума сражаться вместе с Тёсю за свержение сёгуната. 10/26 они прибыли в Кагосима и сразу же направились в замок, чтобы доложить о последних новостях Хисамицу и Тадаёси. На следующий день у них состоялась продолжительная встреча с элитой княжества: Сайго и Окубо были преисп
Друзья сайта
  • Создать сайт
  •    http://www.budoweb.ru 
  • www.koicombat.org

  • http://catalog.xvatit.com
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 318



    Copyright MyCorp © 2018