Главная


Меню сайта
Форма входа



   
41. Снова эпикуреизм

Как я уже говорил, есть еще один принцип философии «Хагакурэ», который одновременно противоречит и подтверждает знаменитое изречение: «Я постиг, что Путь Самурая — это смерть».

Воистину, жизнь человека длится одно мгновение, поэтому живи и делай, что хочешь. Глупо жить в этом мире, подобном сновидению, каждый день встречаться с неприятностями и делать только то, что тебе не нравится. Но важно никогда не говорить об этом молодым, потому что

неправильно понятое слово может принести много вреда.

Я лично люблю спать. Со временем я собираюсь все чаще уединяться у себя в доме и проводить остаток жизни во сне.

(Книга Вторая)
42. Напряжение

То, что следует ниже, не связано с предыдущим отрывком. Если во имя моральных целей человек стремится жить красиво, и если он считает смерть окончательным стандартом этой красоты, жизнь для него становится постоянным напряжением. Дзете, для которого лень является высшим злом, указывает на необходимость существования в напряжении, которое не ослабевает ни на миг. Такова борьба с обстоятельствами повседневной жизни. Таково призвание самурая.

Достоинства каждого человека видны с первого взгляда. Есть достоинство во внешнем виде. Есть достоинство в спокойствии. Есть достоинство в краткости слов. Есть достоинство в безупречности манер. Есть достоинство в величавости поступков. И есть достоинство в глубоком постижении и ясном понимании. Все достоинства проявляются на поверхности. Но их залог есть простота мысли и сила духа.

(Книга Вторая)
43. Достоинство

В связи с предыдущим отрывком можно спросить: что такое достоинство? Достоинство — это внешнее проявление непоколебимого самоуважения. Оно делает человека человеком. Это — глубокая вера в то, что человек скорее умрет, чем позволит другим

презирать себя. Выражение подобного отношения в социальном поведении неизбежно вынуждает людей сохранять дистанцию. В некотором смысле, Дзете предлагает нам стать людьми, которые не располагают к себе окружающих.

Чтобы успешно вершить свои дела, владыка, его советники и старейшины должны держаться отстраненно. Ведь, если за человеком постоянно ходит целая свита подчиненных, ему трудно выполнять свои обязанности. Об этом нужно помнить.

(Книга Вторая)
44. Эготизм

Эготизм отличается от эгоизма. Если человек уважает себя, и если его устремления благородны, неважно, что он говорит и как он действует. Он никогда плохо не отзывается о других и никогда их не хвалит. Эта полная независимость самурая является идеалом «Хагакурэ».

Негоже плохо отзываться о других. Также не к лицу и хвалить их. Самурай должен знать свое достоинство, прилежно заниматься и говорить как можно меньше.

(Книга Вторая)
45. Женственность

По мнению моего племянника Гоннодзё (Цунэтомо), молодые люди наших дней слишком женственны. В наше время принято считать хорошими людей миловидной наружности, кроткого нрава и не задевающих ничьих чувств. Поэтому все превозносят пассивность, а великую решимость больше никто не ценит.

(Книга Вторая)

Настало время красивых мужчин и дерзких женщин. Куда бы мы ни посмотрели, везде можно увидеть обаятельных мужчин. В нашем обществе принято считать, что мужчина должен быть тактичным. Он должен быть любимцем публики. Он никогда не должен быть резким. Поэтому мужчины в наше время руководствуются компромиссами и исповедуют дух примирения. Их души — это души холодных приспособленцев. «Хагакурэ» называет таких мужчин женственными. Красота мужчины — это сила, которая сокрушает все на своем пути и никогда не теряет своего лица. Но мужчина, который пытается быть красивым для того, чтобы его любили, развивает в себе женственность. Такое поведение может быть названо «использованием душевной косметики». В наше время, когда даже горькое лекарство покрывают сладкой оболочкой, люди едят только то, что приятно на вкус и легко жуется. Однако необходимость оказывать сопротивление нравам эпохи теперь такая же, как и триста лет назад.
46. Правильная позиция в человеческих отношениях

В другом месте Дзете проповедует искренность в общении, а здесь он подчеркивает необходимость самоуважения. И то, и другое мнение основывается на реалистическом понимании Дзете человеческих отношений.

Отправляясь к человеку, чтобы поговорить с ним, лучше сообщить ему об этом заранее. Неучтиво приходить к другому, не поинтересовавшись, чем он занимается и как он себя чувствует. Нет ничего выше принципа: «Не иди туда, куда тебя не приглашают ».

(Книга Вторая)
47. Гордость

Этот отрывок в комментариях не нуждается:

Некто сказал следующее: «Есть две разновидности характера, внешняя и внутренняя, и тот, у кого не хватает одной из них, ни к чему не пригоден. Это подобно лезвию меча, который хорошо наточен и вложен в ножны. Меч время от времени вынимают, осматривают, хмуря брови, как перед атакой, протирают лезвие, а затем кладут обратно в ножны. Если человек постоянно держит меч обнаженным, он показывает всем его сверкающее лезвие. В этом случае люди не подойдут к нему, и у него не будет союзников. С другой стороны, если меч постоянно находится в ножнах, он заржавеет, лезвие затупится, и люди перестанут уважать его обладателя».

(Книга Вторая)
48. Преимущества времени

Дзете обозревает человечество с холодной бесстрастностью реалиста и нигилиста. Но, хотя он понимает, что человеческая жизнь — это всего лишь мимолетный сон, он знает также, что люди должны взрослеть и изменяться со временем, желают они этого или нет. Время незаметно воздействует на людей, изменяя что-то у них в душе. Если в один день самурай не погиб, он должен продолжать жить и готовить себя к смерти на следующий день.

Дзете дожил до шестидесяти одного года и, надо полагать, глубоко осознавал жестокость времени. С одной точки зрения, когда бы ни настал наш смертный час, в двадцать или в шестьдесят лет, жизнь представляется нам мимолетным привидением. Но, с другой точки зрения, время щедро одаривает того, кто его пережил. Оно дает пожилому человеку опыт и понимание жизни, которые недоступны тому, кто умер в юности. Именно в этом, по мнению Дзете, заслуга пожилых людей. Как мы уже говорили, до сорока лет Дзете заботился только о беззаветном служении своему даймё. Уйдя в монахи, он продолжал развивать свою практическую философию и воззрения на эфемерную природу бытия.

Он говорит: «Если только человек не испортит себе здоровье, он добьется своей цели и прославится». Это замечание очень характерно для «Хагакурэ». Для Дзете забота о здоровье не исключает великой решимости умереть и готовности вступить в бой когда угодно. Быть готовым для него означает быть исполненным сил и иметь возможность в любое мгновение пустить в дело всю свою энергию. Таким образом философия смерти у Дзете становится философией жизни, однако при этом она еще больше тяготеет к нигилизму.

Тот, кто нетерпелив, все запутает, и ничего не добьется. Если приступить к делу безотлагательно, его можно сделать на удивление быстро. Времена меняются. Подумай о мире, каким он будет через пятнадцать лет. Тогда все будет другим, но, посмотрев в книгу пророчеств, можно убедиться, что изменения будут несущественными. Через пятнадцать лет многих влиятельных людей нашего времени не будет в живых. И даже если на их место придут молодые, лишь немногие из них добьются успеха.

Драгоценности постепенно обесцениваются. Например, если будет мало золота, люди начнут ценить серебро, если будет мало серебра, они будут ценить медь. Времена меняются, и достойных людей становится все меньше. Поэтому скоро человек

сможет добиться многого, даже если он почти не прилагает усилий.

Если только человек не испортит себе здоровье, он добьется своей цели и прославится. Конечно, во времена, когда много мастеров, для этого нужно приложить немало усилий. Но когда мир постепенно приходит в упадок, преуспеть нетрудно.

(Книга Вторая)

Как читать «Хагакурэ»: японский идеал смерти

«Я постиг, что Путь Самурая — это смерть. В ситуации «или—или» без колебаний выбирай смерть».

(Книга Первая)
Японский идеал смерти

Больше всего «Хагакурэ» читали в час смерти — во время войны. Тогда был также очень популярен роман «Смерть» Поля Бурже (французский писатель и критик, 1852— 1935). «Хагакурэ» тогда рекомендовали читать для укрепления силы духа молодым воинам, которые уходили на фронт.

Однако, я не знаю, с каких позиций читатели подходят к «Хагакурэ» в наши дни — если эту книгу вообще читают. И все же, если у человека по-прежнему есть основания для ее изучения, я могу предположить, что эти основания полностью противоположны тем, которые были у японцев во время войны. В современном мире с каждым годом нарастает разочарование, потому что люди не могут умереть. Когда все другие требования удовлетворены, смерть становится нашим единственным неосуществленным желанием. И как бы при этом человек ни отгораживался от смерти, для него всегда очевидно, что она существует и приближается.

Молодых людей часто привлекают абстрактные рассуждения о смерти, тогда как о мужчинах, достигших зрелых лет, можно сказать, что чем больше у них свободного времени, тем больше они боятся заболеть раком, и поэтому тоже много думают о смерти. Для многих рак — это более жестокое убийство, чем может позволить себе любая политическая система.

Японцы — это люди, которые в основе своей повседневной жизни всегда осознают смерть. Японский идеал смерти ясен и прост, и в этом смысле он отличается от отвратительной, ужасной смерти, какой она видится людям Запада. Средневековое европейское изображение смерти — Отец Время, который держит в руках косу. Такие образы никогда не привлекали японцев. Японский идеал смерти отличается также и от идеала такой страны, как Мексика, в городах которой, на заброшенных улицах, до сих пор можно видеть поросшие буйной зеленью мертвые развалины ацтекских и толтекских храмов. Японское искусство обогащает не жестокая и дикая смерть, а скорее смерть, из-под ужасающей маски которой бьет ключ чистой воды. Этот ключ дает начало многим ручейкам, которые несут свою чистую воду в наш мир.
Смерть в соответствии с «Хагакурэ» и смерть летчиков-камикадзэ

Запад дал много философии жизни. Однако в конечном итоге мы не можем довольствоваться одной лишь философией жизни. Мы не можем также принять буддийскую философию, которая отрицает грех и карму, философию, в соответствии с которой человек рождается и перерождается в течение многих веков.

Смерть для Дзете обладает необычностью, ясностью и свежестью небесной лазури в просвете между облаками. В современной трактовке, эта смерть на удивление созвучна образу пилота-камикадзэ времени второй мировой войны, однако в наши дни принято считать, что смерть этих людей была едва ли не самой большой трагедией минувшей войны. Подвиги пилотов-самоубийц называют самой бесчеловечной стратегией атаки, и поэтому имена этих парней нынче покрыты позором. Однако, ничто в длинной истории Японии не соответствует лучше ясному идеалу жизни и смерти в духе «Хагакурэ», чем смерть тех, кто отдал жизнь во имя своей страны.

Хотя, если проследить мотивы самоубийства в каждом конкретном случае, окажется, что у каждого из пилотов-камикадзэ были свои страхи и привязанности. Думаю, что некоторые люди скажут, что пилоты-камикадзэ, несмотря на свое высокое имя, умерли принудительной смертью. Конечно же, эти молодые люди, совсем недавно окончившие школу, подвергались давлению со стороны национальных властей и зачастую выбирали путь самоубийцы не по своей воле. И даже если в последнем бою они действовали по собственной воле, всегда можно сказать, что их принудительно призывали в армию. Эти аргументы далеко не беспочвенны.

Между добровольной и вынужденной смертью нет различия.

Можно ли, в таком случае, утверждать, что смерть, о которой говорит Дзете, противоположна смерти по принуждению — то есть, является смертью по собственному выбору?

Я не думаю, что это так. Дзете начинает с того, что предлагает нам смерть в качестве одной из альтернатив, а затем призывает нас выбрать именно ее. Однако мы не должны забывать, что в свое время Дзете не позволили совершить самоубийство после смерти даймё. Поэтому, когда его смерть отступила, он затаил в душе глубокий заряд нигилизма.

Если человек не вполне свободен выбрать свою смерть, мы не вправе утверждать, что его можно заставить умереть. Даже в случае смертной казни, которая, казалось бы, является крайней формой принудительной смерти, если приговоренный противопоставит смерти силу своего духа, смерть не будет для него принудительной, в обычном понимании этого слова. Даже смерть от взрыва ядерной бомбы, эта немедленная принудительная смерть, для ее жертв оказывается смертью по воле судьбы.

Мы не можем понять подлинный смысл смерти, пока мыслим в рамках дуализма судьбы и нашего собственного выбора. В конце концов к смерти всегда примешивается вечная борьба между человеческим выбором и сверхчеловеческой судьбой. Иногда может показаться, что человек умер по своему собственному выбору. Самоубийство — тому пример. Иногда смерть может казаться полностью вынужденной. Смерть во время ночного налета на город вражеской авиации относится к этому типу.

Но даже в случае самоубийства, в котором, как может показаться, все решает сам человек, на пути к смерти важную роль играет судьба, неподвластная воле человека. И даже на такую, казалось бы, естественную смерть, как смерть от болезни, зачастую оказывают воздействие субъективные обстоятельства, которые позволяют говорить о том, что человек ушел из жизни едва ли не добровольно. Условия, при которых «Хагакурэ» предлагает нам выбрать смерть, никогда не описаны в явном и чистом виде. В идеале: появляется враг, самурай вступает в поединок с ним и, оказавшись перед выбором, жить или умереть, выбирает смерть. Однако такие идеальные условия имеют место далеко не всегда — и это было верно даже в те времена, когда меч самурая еще был самым страшным оружием. Примером тому может служить ненасильственная смерть самого Дзете — в возрасте шестидесяти одного года, от болезни

Другими словами, никто не может утверждать, что смерть в духе «Хагакурэ» и смерть пилота из эскадрона камикадзэ различаются так же, как смерть по собственному выбору отличается от смерти по принуждению. Подобное различие можно провести только в спокойном, сосредоточенном мире человека, стоящего на грани смерти. В данном случае все решает человеческий дух, находящийся в состоянии крайнего напряжения.
Можно ли умереть за правое дело?

Теперь мы должны рассмотреть самую сложную проблему, связанную со смертью. Существует ли праведная смерть? Можем ли мы вообще умереть за правое дело? Многие молодые люди в наши дни говорят, что они не желают погибать в несправедливой войне во Вьетнаме, но с готовностью отдали бы жизнь за достойную цель, например, во имя спасения человечества. Подобное отношение в значительной мере сформировалось под влиянием послевоенной пропаганды, и в частности, расхожего мнения о том, что человек не должен повторять ошибки тех, кто погиб во время войны за недостойную цель. Поэтому нынче каждый считает своим долгом умереть только за то, что, по его мнению, является правым делом.

Но если человек живет среди представителей своей нации, может ли он преследовать по-настоящему благородные цели? И даже если он не ставит национальные интересы выше своих собственных, может ли отдельно взятый индивид самостоятельно выбрать для себя достойную цель и умереть за нее? Когда мы задаемся такими вопросами, мы видим несоответствие между абсолютной природой смерти и относительным, надуманным представлением о благородстве цели. Ведь все достойные цели, за

которые умирают люди сегодня, через сто, двадцать, или даже через десять лет будут пересмотрены и отвергнуты историей. Поэтому все мелочные и самонадеянные построения человеческой морали «Хагакурэ» не относит к той же категории вещей, что и смерть.

Итак, мы не можем умереть за правое дело. Вот почему Дзете советует нам на распутье между жизнью и смертью выбирать любую смерть. Конечно, «Хагакурэ» не утверждает, что этот выбор действительно увенчается смертью, потому что, по большому счету, мы не выбираем, что будет дальше. То, что мы до сих пор живы, может значить, что по какой-то причине мы не умерли в прошлом. И если наша жизнь — не то, что мы сами выбрали для себя, возможно, мы не в состоянии также умереть по своей воле.
Никто не умирает напрасно

Что означает для живого существа встреча со смертью? В соответствии с «Хагакурэ», главное в жизни — чистота действия. Дзете подчеркивает важность высокой страсти и одобряет смерть в результате страстного порыва. Именно это он имеет в виду, когда говорит, что только малодушные могут рассуждать о напрасной смерти.

Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации «или—или» практически невозможно.
 (Книга Первая)

На современном языке, достижение цели — это то же самое, что смерть за правое дело. Таким образом, «Хагакурэ» говорит,

что, оказавшись перед лицом смерти, человек никоим образом не может узнать, напрасно он умирает или нет.

«Все мы желаем жить, и поэтому нет ничего удивительного в том, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать». Человек всегда может найти себе какое-нибудь оправдание. Он должен изобрести какую-нибудь теорию уже только потому, что живет и мыслит. В данном случае, «Хагакурэ» просто выражает относительную точку зрения, согласно которой, не достигнув цели, не стоит продолжать жить — лучше умереть. «Хагакурэ» не говорит, что, когда человек умирает, он тем самым достигает цели. В этом проявляется нигилизм Дзете Ямамото, но этот нигилизм рождает самый возвышенный идеализм.

Мы подвержены иллюзии, что способны умереть во имя веры или идеологии. Между тем, «Хагакурэ» утверждает, что даже бессмысленная смерть — смерть, которая не принесла ни цветов, ни плодов, — обладает достоинством Смерти Человека. Если мы так высоко ценим достоинство жизни, как мы можем не ценить достоинство смерти? Никто не умирает напрасно.
 © Mishima Yukio
 перевод на русский Котенко Р.В., Мищенко А.А..
 OCR George Shuklin, 2002
Друзья сайта
  • Создать сайт
  •    http://www.budoweb.ru 
  • www.koicombat.org

  • http://catalog.xvatit.com
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 314



    Copyright MyCorp © 2017