Главная


Меню сайта
Форма входа



   
Смерть и канонизация

Давайте теперь вернемся к начальному вопросу: где была голова Сайго 24 сентября 1877 года? Самые надежные свидетельства отмечают только то, что голова Сайго не находилась вместе с его телом и была обнаружена позднее правительственными войсками. Согласно различным вариантам легенды о Сайго, его слуга закопал голову возле ворот частного дома, но существуют значительные разногласия по поводу как имени слуги, так и имени владельца дома. Нет ясности и в том, кто именно нашел голову Сайго, хотя чаще всего называют некого Маэда Цунэмицу, солдата императорской армии. Все эти детали являются спорными, но у нас есть хороший отчет о том, что произошло дальше: голова Сайго была воссоединена с его телом в поразительно бесцеремонной манере. Как свидетельствует капитан Хаббард, который описал это событие в письме к своей жене, тела лидеров повстанцев были выложены в два ряда на склоне горы, возле баррикад императорской армии. Хаббард быстро узнал Сайго:

«Это был большой человек могучего телосложения, с почти белой кожей. Одежда была с него снята, и он лежал абсолютно нагой. Прошло несколько секунд, прежде, чем я понял, что у него нет головы. Рядом с Сайго лежал Кирино, а затем Мурата. Только у тела Сайго отсутствовала голова, хотя на тела других тоже было страшно смотреть. Их головы были сильно разрублены, и, судя по всему, они убили друг друга. Не вызывает сомнений, что они тоже были бы обезглавлены своими людьми, будь у них на то достаточно времени. Пока мы разглядывали тела, голова Сайго была принесена и положена рядом с его телом. Это была замечательная голова, глядя на которую любой человек сразу бы определил, что она принадлежит лидеру».

Письмо Хаббарда говорит о величии физического облика Сайго, которое было очевидно даже рожденному в Бостоне капитану, работающему на государство Мэйдзи.

Однако отчет Хаббарда о голове Сайго почти неизвестен в Японии. Это отчет свидетеля, но он содержит не то, что хотело бы услышать японское общество, или то, чего, судя по всему, требует история. Героический марш Сайго по склонам Сирояма навстречу неминуемой смерти и героическая попытка спрятать его голову были частью хорошо знакомой истории, фрагментом канонического рассказа о воинской доблести. Художники нисикиэ сразу же поняли, как должна заканчиваться история о Сайго. С первых чисел ноября художники начали публиковать гравюры, изображающие формальное представление головы Сайго (наряду с отрубленными головами Кирино, Мурата и Бэппу) лидерам императорской армии Ямагата и Арисугава-но-мия, принца из побочной ветви императорского дома и номинального главнокомандующего. Гравюры обычно были подписаны куби дзикхэн (инспекция голов), что являлось прямой ссылкой на средневековый воинский обычай. События, изображенные на этих гравюрах, не имели под собой фактической основы, и императорская армия никогда не проводила формальной, ритуализированной инспекции голов. Однако для японской публики это было самым правильным и естественным завершением яркого жизненного пути Сайго.

Японские историки столкнулись с другим затруднением. Они тоже испытывали неловкость от бесцеремонного обращения с головой Сайго, поскольку это, как казалось, лишало его жизнь художественного завершения. Факты смерти Сайго были крайне неудовлетворительными, и им особенно недоставало величия, таинственности и глубокого символизма. Легендарная жизнь требовала легендарной смерти, и было очень трудно оставить голову Сайго брошенной возле его обнаженного трупа, распростертого у земляной насыпи в основании Сирояма. Но история нисикиэ о формальном представлении головы была явно фальшивой, поэтому защитникам Сайго требовалась более правдоподобная развязка. Наиболее стойкий миф о голове Сайго был создан в 1897 году Кавасаки Сабуро. В этой версии Маэда, действуя скорее как самурай, чем как солдат, доставляет голову Сайго для осмотра своему командиру, Ямагата Аритомо. Ямагата обращается с головой Сайго с большим почтением, соблюдая все церемонии. Сайго был мятежником, но он когда-то являлся одним из трех самых могущественных людей в Японии, главным советником государства и главнокомандующим императорской гвардией. Ямагата также вспоминает, как они сражались бок о бок за свержение сёгуната. Его отрубленная голова заслуживала всяческого уважения. Ямагата омыл голову чистой водой и взял ее обеими руками. Затем он обратился к собравшимся командирам и рассказал им о славной смерти Сайго. Он обратил их внимание на спокойное выражение лица Сайго, не измененное даже смертью. Затем, держа в руках голову Сайго, Ямагата оплакал своего павшего товарища. Это была смерть, подходящая последнему самураю.

Этот красочный отчет о смерти Сайго стал важной частью легенды о нем. Консервативный критик Это Дзюн интерпретировал данную сцену как самый значимый момент в истории Японии. В своей статье, написанной незадолго перед смертью в 1999 году, Это описывает жест Ямагата как отражение силы идей Сайго. «Это было не учение Оёмэй и даже не лозунг Сайго «Почитай небеса и люби людей», не национализм и не ксенофобия, а скорее идеология Сайго нансю [Сайго с юга], превосходившая все вышеперечисленное и глубоко тронувшая сердца японцев». Ничто на свете, заявлял Это, включая марксизм, анархизм, теорию модернизации и постмодернизм, не смогло дать японцам такой мощной идеологии, как идеология Сайго. Предложенная Это интерпретация смерти Сайго проистекает из его глубоко консервативного понимания японской истории и культуры. Япония, считал он, пожертвовала своими традициями ради второсортных факсимиле западного «индивидуализма» и «свободы». Это давно подвергал самой жесткой критике поверхностность послевоенного японского материализма, и в конце 1990-х он рассматривал смерть Сайго как противоядие японскому культурному недомоганию. Это недвусмысленно называет достойную смерть Сайго на склонах Сирояма моделью для нахождения смысла в условиях кризиса японской экономики. Япония, утверждал он, проиграла дважды — сначала как военная сверхдержава, а затем как экономическая сверхдержава, но смерть Сайго показывает, как можно победить в условиях полного поражения.

Понимание Это значения головы Сайго является частью его собственных ненационалистских взглядов, но было бы ошибкой рассматривать Сайго исключительно как символ японских правых. Рассказ Это о том, как Ямагата оплакивает павшего товарища, не менее фантастичен, чем история 1870-х о вознесении Сайго на небеса, но обе эти иДеи появились от желания превзойти ограничения современной жизни. Поиск мира современного и в то же время традиционного лежит в основе нё только страстной политической риторики Это, но и комических сцен нисикиэ, таких, как сцена, изображающая монаха, который хочет наслаждаться женщинами и мясом, но при этом не терять доверия своих прихожан. Что более серьезно, и Это, и художники «нисикиэ», придумавшие фразу «Новое правительство, богатое добродетелью», видели в Сайго потенциал для жизни, которая практична, современна и в то же время глубоко моральна. Сам Сайго не сумел примирить между собой эти противоречия. Он находил себя, только удалившись от публичной жизни, но его жизнь была слишком публичной для того, чтобы позволить ему роскошь уединения. Таким образом, можно сказать, что . жизнь Сайго не удалась, но она не удалась, продемонстрировав такую целеустремленность, самоуглубленность и самообладание, что его неудача, как заметил Это, была не менее убедительна, чем любая победа. Таким образом, его пропавшая голова продолжает будоражить умы.

Марк Равина «Последний самураи»
Друзья сайта
  • Создать сайт
  •    http://www.budoweb.ru 
  • www.koicombat.org

  • http://catalog.xvatit.com
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 314



    Copyright MyCorp © 2017