Главная


Меню сайта
Форма входа



   
"Мастер, отшлифуйте мою шершавую душу,"- говорит Мусаси точильщику мечей...



"МЕЧ - ДУША САМУРАЯ". Где самурай, там и его меч. Самурай, если он хочет быть верным призванию, прежде всего должен спросить себя - "Как вырваться за пределы рождения и смерти, чтобы в любое мгновение, нужное господину, я мог отказаться от жизни". То есть встать под удар вражеского меча и направить против него свой меч. Так меч становится неотъемлемой частью жизни самурая, символом его верности и самопожертвования. Тому является примером благоговение, которое испытывает самурай по отношению к мечу.

Меч самурая несёт двойную службу: сокрушает всё, что противостоит воле владельца и жертвует всем, что исходит из инстинкта самосохранения. При этом один самурай связывает себя с духом патриотизма, иногда воинственности, другой - с религиозным чувством верности и самопожертвования. В первом случае меч обычно становится оружием разрушения всего чистого и простого, смыслом силы, - иногда дьявольской силы. Добросовестный владелец меча всегда знает эту истину и тогда дух зла подвергается уничтожению, а меч отождествляется с разрушением того, что стоит на пути к миру, справедливости и человечности. Он защищает всё, что стоит на пути к духовному процветанию целого мира. Тогда это воплощение жизни, а не смерти.

Дзен говорит о мече жизни и мече смерти, и дзенский мастер должен знать, когда и как владеть любым из них. Буддийское божество Мондзю, держит в правой руке меч, а в левой свиток с сутрой.
Это напоминает пророка Магомета, но священный меч Манджушри не убивает ни одно живое существо, а только наши собственные жадность, гнев, безрассудство. Меч направлен на себя, тогда как внешний мир, являющийся отражением внутреннего, тоже освобождается от жадности, гнева и глупости. Акала-видья-раджа (Фудо Мео - воплощение будды Вайрочаны),окружённый языками пламени, тоже несёт меч и уничтожает всех врагов, которые противостоят практике буддийской добродетели.

Манджушри - положительный персонаж, Акала - отрицательный. Гнев Акалы пылает, как пламя, и оно не угаснет, пока не сгорит последний лагерь врага.
Тогда Акала вернётся к своим изначальным качествам Вайрочаны Будды, чьим слугой и проявлением он является. Вайрочана не держит меча, он сам и есть меч, сидящий одиноко со всеми мирами в себе. В нижеследующем мондо "один меч" обозначает именно такой меч.

Полководец Кусуноки Масасигэ пришёл в дзенский монастырь Хэго перед сражением в Минатогава с превосходящими силами Асикага Такаудзи (1305 - 1358 гг.) и спросил учителя: "Вот человек стоит на распутьи между жизнью и смертью. Как ему себя вести?"

"Пресеки свою двойственность и пусть "один меч" сам стоит спокойно против неба!" (Буквально: "Отруби две головы и пусть один меч будет безучастно уставлен против неба!")- так ответил дзенский мастер. Этот абсолютный "один меч" не есть меч жизни или смерти - это меч, из которого исходит этот мир двойственности и в котором все двойственности обладают своим бытиём. Это сам Вайрочана Будда. Держа его, вы узнаете, как вести себя там, где расходятся пути.

Здесь меч олицетворяет силу интуитивной или инстинктивной прямоты, которая в отличии от интеллекта не раздваивается, блокируя свой собственный отход. Шагать нужно вперёд, не оглядываясь, не озираясь по сторонам. Это как секущий нож Чжуан-Цзы, который разрубает узлы так, будто они ждут, когда их разделяет. Чжуан-Цзы сказал бы: "Сочленения разделяются сами собой, а нож, даже после многолетнего использования, так же остр, как и в тот день, когда вышел из рук точильщика". Единый Меч Реальности никогда не изнашивается, разрушая бесчисленные жертвы эгоизма.
Этот меч также отражается и в религии Синто. Однако в ней он не достиг столь высокого духовного смысла, как в буддизме. В синтоизме ещё чувствуется его натуралистическое происхождение. Это ещё не символ, а объект, наделённый чудесной силой. В феодальной Японии класс самураев лелеял подобные мысли о мече, и теперь довольно трудно определить, что же действительно было у них на уме. По крайней мере к мечу питалось крайнее уважение. Когда самурай умирал, меч клался рядом с его ложем, а когда рождался младенец, меч должен был находиться в этой комнате. Наверное, при этом преследовалась идея отпугнуть злых духов, дабы они не смогли помешать приходу или отходу духа рождённого или умирающего. Следует ещё раз обратить внимание на то, что делая меч, кузнец-оружейник взывал к помощи бога хранителя. Чтобы призвать его к себе в мастерскую, кузнец окружал её священными верёвками, которые должны были изгнать злых духов. Сам он совершал ритуальное омовение и надевал церемониальные одежды, в которых работал. Ударяя по куску железа и погружая его то в огонь, то в воду, кузнец и его помощник пребывали в состоянии экстаза. Уверенные, что им помогает Бог, они до предела напрягали все свои силы: физические, умственные, духовные. Так создавался меч - истинное произведение искусства. Поскольку качество клинка зависело от количества слоёв разно углеродистой стали, проковка повторялась десятки и даже сотни раз, так что изготовление одного меча порой занимало долгие месяцы, годы. Длительность работы служила как бы гарантией качества. Оружейники, мастера по ковке мечей, были выходцами из самурайского сословия и пользовались огромным уважением.

Неувядаемой славой окружены имена двух талантливых оружейников XIV в. Мурамаса и Масамунэ. Эти имена послужили основой для поэтической легенды, в которой передана идея Меча в двух его ипостасях - меч разящий и меч, предотвращающий столкновение.

Расцвет мастерства Масамунэ приходится на конец эпохи Камакура (1192 - 1333 гг.), и его мечи единогласно признаны всеми знатоками. Что касается остроты клинка, то в этом Масамунэ не мог превзойти Мурамасу, одного из способнейших своих учеников. От мечей Масамунэ исходило нечто воодушевляющее, та духовная сила, которой обладал сам мастер. Приводим текст легенды: "Чтобы испробовать остроту меча Мурамасы, кто-то опустил клинок в поток воды. Опавшие листья, плывущие по течению, столкнувшись с лезвием, разделились на двое. Тогда этот человек опустил в воду меч Масамунэ и поразился - все листья миновали клинок". Меч Масамунэ не был склонен к убийству, это был не просто режущий инструмент, тогда как меч Мурамасы мог только резать и не больше. В нём не было божественной одухотворённости. Сила меча, как и сила всякого воинского искусства, одухотворившего человека, может быть направлена на разрушение, но истинное её предназначение - сохранение мира. Таковы идеалы кэн-дзюцу. В действительности, как показывает опыт истории, в руках самураев чаще всего оказывался "меч Мурамаса".

Пьеса театра Ноо "Кокадзи" даёт нам представление о значении меча в морали и религии японцев. Пьеса была написана в эпоху Асикага (1338 - 1573 гг.). Император Итидзё (годы правления 986 - 1011 гг.) однажды заказал меч Кокадзи Мунэтика - величайшему мастеру своего времени. Мунэтика был очень польщён заказом, но не мог его исполнить, пока не нашёл помощника, равного себе в мастерстве. Он молился своему богу-хранителю Ипари, чтобы тот послал ему такого помощника. Тем временем, по традиции, он готовил священную площадку. Когда очищение завершилось, он произнёс священную молитву: "Не для прославления своего намерен совершить работу, но во исполнение высочайшего повеления императора, властелина внутреннего мира. Я молю богов, число коих подобно песчинкам в Ганге, прийти и помочь смиренному Мунэтика, который приложит все свои силы, чтобы создать меч, достойный августейшего повелителя. Глядя в небо и простираясь по земле, он подносит богам пура (или го-хэн - подвешенные перерезанные бумажки, которые символически предлагаются богам Синто), символ его серьёзнейшего намерения успешно выполнить работу. Да будут боги милосердны к его искренности!" И вот раздался глас: "Молись, молись, о Мунэтика, со всем смирением и всей серьёзностью. Пришло время ковать. Доверься богам и работа будет исполнена". Чудесный облик возник перед ним и помог ковать сталь. Меч вышел из кузницы в должный час, обладая всеми признаками совершенства. Император был доволен мечом, который хранился с достоинством священного предмета.
Если при создании меча используется божественное начало, то тот, кто владеет мечом или пользуется им, также должен обладать духовностью, а не жестокостью. Его ум должен быть единым с душой, которая оживляет холодную сталь. Великие создатели мечей никогда не пытались вселить в умы учеников чувство жестокости. Когда японцы говорят, что меч - душа самурая, мы должны иметь в виду всё, что сопутствует этому, о чём говорилось выше. Верность, самопожертвование, почтительность, благожелательность и возвышенные чувства - вот истинный самурай.


                                                                                                                   http://budocan.ru

Друзья сайта
  • Создать сайт
  •    http://www.budoweb.ru 
  • www.koicombat.org

  • http://catalog.xvatit.com
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 314



    Copyright MyCorp © 2017